Ахтуба. Майская рыбалка.

Чем занять майские праздники? Наши соклубники Лёша и Аня, загрузив в машину дочь и собаку отправились к берегам Ахтубы, туда где солнце, воздух, вода и рыба! 

текст: Анна БАНГЕ
фото: Алексея Каковского и автора

Ахтуба майские 2010

 Выехали из дома в праздники под вечер. Неудачное, конечно, вышло отправление – горьковка ползла еле-еле, а нам надо было еще закупиться едой по полной программе. К Москве ехать совсем не хотелось, и мы, вместе со всеми дачниками и недачниками тащились в «Окей» под Ногинском. Парковка забита до звона, в самом магазине – огромная очередь к бочке с «разливным живым пивом» и пустые мясные прилавки. Последние ведра с шашлыком (не ясно, из чего) хватают по 3-4 штуки. Но, Слава Богу, консервы и крупы не слишком нужны отдыхающим. Мы благополучно всего накупили, запихали в машину, ругаясь, что сложили все черти-как, места нет, и как мы ездили на Ниве-коротыше вообще не ясно.

Уже в темноте ушли к А-107, залили полный бак на ТНКашке, поехали к Бронницам, и дальше – на Малино, Каширу – уходить «огородами» на трассу «Каспий». Не останавливаясь, в «два руля» к утру добрались почти до Михайловки (Волгоградская область). Часов в 6 утра остановились завтракать в придорожной закусочной «День и ночь». Сначала нас смущало слово «закусочная» - в памяти всплывали памятные по советскому детству закутки с соками в стеклянных конусах, жухлыми бутербродами и пирожками. Но оказалось, что здесь честные кафе так называются сплошь и рядом. Мы заказали харчо, бозбаш (оковалок тушеной баранины), котлет, гречки, яичницы, кофе, чая с лимоном… И тут же пожалели о содеянном: просто огромные, нечеловеческие порции! Таська спросонья вообще не ела, Алешка после супа осоловел, я с трудом доела яичницу. Остальное пришлось взять с собой. Пришла официантка, собрала посуду.

- Рассчитайте нас, пожалуйста!

- Это не я, это девушка сейчас придет, скажет…

И еще минут 15 ничего не происходит. Захожу в саму кафешку – никого.

- Эй! Где вы? Денежку возьмите! Сколько с нас?

- Мы здесь! Сейчас придем! Простите, пожалуйста! Что Вам?

- Да вот, хотим дальше ехать, а вы денег не берете!

- Покушали? Понравилось?

- Да, спасибо большое. Сколько с нас?

- Сейчас посчитаю… 600 рублей, вот.  Но это ничего, у нас многие и «в зачет» едят…

- ?

- А Вы думаете, что побежим за Вами с криком «Деньги где?»

- Вот, 600 рублей. Спасибо!

- Вам спасибо! Покушали, и хорошо. Доброй дороги!

            Потом – долго и маетно плутали, с помощью навигатора, в Волгограде – никак не могли попасть на супермост к г. Волжскому (через ГЭС) – «мудрый» прибор знал о городе-герое очень многое. Допустим, раздолбанный проезд между кладбищем и тюрьмой был навигатору явно знаком, но постоянные обещания механической тети «выезд на круговое движение» ни разу не были исполнены.

Как-то помимо навигатора мы увидели Волгу, циклопическую женщину с мечом. И вдали – величественные пенные буруны, исторгаемые оседлавшей реку огромной плотиной. Переправились на нужный берег, поехали от Волгограда вниз, уже вдоль Ахтубы. Задумались – а где с асфальта сворачивать?

 dsc04871_resize_resize

Алеша лет 20 назад ходил здесь на байдарках, но добирались они поездом, потом спускались только по воде. Со стороны суши он ничего не знал и не видел. По карте тоже неясно. Решили максимально удалиться от больших городов и глядеть отворотку после Капустиного Яра. Так к вечеру мы поставили лагерь возле поселка Пологое Займище. Там такие были прелестные холмики у самой воды! Один из них мы заняли, убрали мусор, расставили все и разложили, уселись вокруг кастрюльки с гречкой и тушенкой, налили по рюмочке…

Метрах в 200 – насосная станция. Алешка сходил туда, попросил железку для… Отдельная тема: машинка наша, «Мышь» (мужского рода) -  Нива 2131, гораздо свежее годами (2000), чем старушка «Дыня» - Нива 2121 (1986), но проблемы очень похожие: ремонт почти не прекращается. Мы, правда, возмужали: Алеша почти все уже делает сам, детали продаются любые по всей стране, стоят копейки. А фатальной неисправности на Ниве просто не может быть. Совсем! Так вот, на этот раз с нами случились звуки навроде старой разбитой шарманки, и звуки эти локализовались в районе тормозных колодок задних колес. Еще была разбита крестовина переднего кардана, но ее мы уже поменяли днем раньше за 500 рублей в каком-то безвестном ангаре на трассе. Колодки же просто купили, хай-джек вообще всегда с собой. Оставалось найти что-нибудь, чтобы подставить под поднятую без колес машинку.

Так  вот, мужики с насосной станции были с Алехой ласковы, выдали какую-то ржавую железную колоду, побеседовали о рыбе. Только, коварные, главного о жизни эти мужики не сказали…

            К ночи рядом с нами, уже старожилами, понаехали юноши с девками на четырех «недоприводах» - музыка, визги, «пиво-помидоры». Алексей сходил к ним, попросил музыку похабную прекратить, потому как громко, противно, да и спать пора – у нас ребенок. В общем, выпили мы с Алешкой в тишине, еще раз полюбовались чудесным местом, быстрыми водами прямо перед нами, свежей зеленью, криками «чеку-шку-у-у-у» горлицы, кукушкой, парными утками, большими лягушками и легли себе спать.

img_1959_resize_resize

Проснулась. В палатку, улыбаясь, глядит Алеха и говорит

- А мы на острове!

- В смысле?

- Вода кругом, а там, где вчера молодежь стояла, вообще лужа сплошная!

- Как? Совсем кругом вода? Глубоко?

- Да нет, не очень, в болотниках перебраться очень даже можно!

- А мы выберемся на машине обратно «на землю»?

- Полагаю, без проблем!  А может, вода и спадет.

            Здесь еще одно отступление: Леха не боится жизни и привык ей доверять – он оптимист. Я, наверное, по большому счету, тоже, но женская бытовая тревожность мною не всегда отслеживается. Зато я очень верю Алехе.

В общем, живем себе день на острове, готовим еду, ловим рыбу (маленькая Тасюха поймала 2, Алеша – ничего). Любуемся спелой весной.  Я учу ребенка пользоваться фотоаппаратом…

            Рядом совсем, но повыше, встают несколько машин, ставят лагерь, спускают на воду надувную лодку с мотором. Основательно!

Леха пошел знакомиться и спросить, не помогут ли они вынуть нашу машинку, если при возвращении на «большую землю» возникнут проблемы.

img_1972_resize_resize

 Ребята оказались местными (из Ахтубинска), помощь пообещали. Позвали Лешку за стол. Не то, чтобы кормили – угощали водкой. Уж не знаю, сколько там было совместно выпито, но вернулся Алеша очень решительный. Сказал: « С 30-го апреля начался сброс воды в водохранилище выше Волгограда. Теперь каждые сутки вода будет подниматься на 60 см. Я немедленно эвакуирую машину, так как не факт, что к утру наш островок не накроет водой!» Сел за руль и, по пороги в воде, перебрался героически на сухой берег. А мы с Тасюхой и всем шмурдюком остались. Проходит час, другой, вечереет… Алеха не возвращается. Я вышла на бережок, обращенный к суше,  - смотрю – Леха сидит с местными, руками машет, смеется, общается… Я позвала, потом еще позвала, потом еще… Встал из-за стола, пошел к нам, но совсем не твердо. Сбившись с фарватера, черпанул болотниками в полный рост. Когда он ступил на наш островок, я увидела, что тело вернулось, а Алешка – нет…

Ребята меж тем засобирались на вечернюю рыбалку. Я попросила перевезти на лодочке наш скарб и нас на сухое. Они пообещали, как только вернутся с уловом. Уплыли. Алешка спит. Мы с Таськой, как могли, собрали в кучку вещи и сели ждать возвращения ахтубинских  рыбаков. Уже совсем в сумерках они вернулись. Мы мобилизовались, и по темноте, в три захода, перевезли имущество к нашей машинке. Кое-как поставили палатку на муравьином косогоре, Тасюха и Леха повалились спать. А я, радуясь благополучному спасению от потопа, уселась с коньячком под ослепительно звездным небом.

img_2008_resize_resize

 Пробуждение было не из лучших – склон градусов пятнадцать, кишмя кишат кусючие муравьи, палит солнце, Леха в полуобмороке. А в двух шагах – бодрые, как крапива, ахтубинские аборигены с шуточками снова пьют водку.

            Кое-как попихали все в нашего Мыша, шепотом выползли с берега на трассу. Поехали дальше, ниже по течению, к Астрахани. Изумлялись жарким азиатским просторам вокруг – я в таких каракумских краях никогда прежде не бывала. На обочине – знакомый по Крыму дорожный знак: крантик с водой, - вскоре - ядовито-голубой бетонный сарай, именуемый «Караван» и строгая надпись у крана: «Не более 5 литров воды в одни руки!», эстакада для ремонта и кафешка с наглухо закрытой дверью. Выяснилось, что все магазины и кафе плотно закрывают двойные двери, и ставнями – окна, чтобы уберечься от жары и песчаных ветров. В кафе не встретишь никаких блюд из свинины. Чай предлагают чайниками, как в китайских ресторанчиках и, наверное, в Средней Азии. Мы спросили, где можно купить баранины

- А вот, сморите, где пастух пасет отару, подъезжайте, договаривайтесь. Он вам любого барашка зарежет, разделает и в машину погрузит

- Да куда ж нам целого барашка?

- А вам сколько надо?

- Ну, килограмма два…

- Так это только на базаре!

            Мы набрали 5 литров воды, загнали машину на эстакаду – посмотрели под брюхо, криминала не обнаружили. Просто во все сочленения набился мельчайший песок, вот оно и заскрипело. Пролили ВДшкой, смазали. Стали думать, куда бы нам дальше.

img_2029_resize_resize

Еще в Москве, выискивая подробности про Ахтубу, я пленилась азиатским названием – Харабали. Писали, что недалеко от города, в районе поселка с неромантическим названием Селитренное, находилась в незапамятные времена столица Золотой Орды – Итиль, и Волга тогда Итилью и называлась. Конечно, воинственные кочевники городов и соборов не строили, но сохранился особенный, в рельефе приметный «Красный холм». Туда мы и поехали. На въезде в Селитренное остановились возле закусочной, спросили румяную буфетчицу про Итиль. Она указала на грунтовую дорогу, уходящую за поселок, пообещала, что «красный холм» увидим обязательно и очень скоро, где-то в полутора километрах от поворота с асфальта. Еще сказала удивительное: «Там уже копали, ничего вы там не найдете!»

- Да мы не копать, мы посмотреть…

- Лошадь в полный рост в богатой сбруе зарытая, золото и все такое – не накопаете, там нет уже ничего!

- Да мы не собирались копать, мы только посмотреть!

- Ну езжайте, холм справа будет, только копать там нечего!

            Ну,  поблагодарили и поехали, дивясь странным речам местной жительницы. Действительно, скоро увидели мы Красный Холм, и, поднявшись на него, с изумлением и восторгом оглядывались кругом. Какое-то былинное, широченное приволье реки с зелеными островами, пестрых степей, жаркого ветра – у горизонта, в ослепительно сияющей под солнцем воде, табуны лошадей, гуляющих по мелководью… Удивительное ощущение огромной, щедрой и вольной жизни! Наверное, именно это чувство многократно воспето в казачьих песнях. Вот и нас коснулось!

img_2039_resize_resize

Спустились с Холма к воде, осторожно пробрались между редкими могучими деревьями – внезапно нас накрыла волна нежного, почти невесомого аромата – деревья оказались цветущими «грецкими орехами». Прошли на внешний берег косы, подтопленной со стороны Итили.

            Немножко проехали, ища уютное местечко поближе к берегу. Уже в который раз погоревали, что даже временное соседство нашего человека и природы удручающим образом сказывается на последней – кучи отвратительного мусора повсюду… Выбрали ровную площадку под большими деревьями. Убрались там и поставили лагерь.

            Два дня мы прожили возле Красного Холма. Ахтуба в этом месте широкая, берег прямой, множество рыбацких катерков и лодочек. Алешка с Тасюхой сидели с удочками, но нельзя сказать, чтобы очень удачно – мешал ветер. Зато каждый вечер почти сквозь нас возвращались с дневных гуляний табуны лошадей. Между редких деревьев они текли рекой, безумно грациозные и быстрые. И еще я первый раз в жизни услышала, как кричит осел – он бежал вместе с лошадьми, в самом конце. Осел издал рев - свершено истошный, панический и жуткий! Мы так и застыли, ошеломленные, соображая – что это было. Сообразили и стали вспоминать книжку Соловьева про Ходжу Насреддина. Что же творилось на улицах Благородной Бухары, если осел был чуть ли не самым распространенным домашним животным?! Значит, поминутно город оглашался такими воплями? Ужас!

Один день выдался совсем уж ветреным – буквально все в нашей палатке и вокруг занесло тонким слоем песка, и бороться с этим было бесполезно. Но вечера и закаты были великолепны – ветер стихал, огромное багряное солнце медленно-медленно тонуло в янтарных водах спокойной реки…

            На третий день мы собрались в дорогу. Выезжая с берега, увидели в траве высокий странный холмик. Вдруг холмик шевельнулся, и стало понятно, что там отдыхает двугорбый верблюд.

            Выбрались на трассу, доехали до села Вольное – нам был нужен магазин. В Вольном мы задумались и заспорили – Алешка хотел остаться на Ахтубе, не доезжая Астрахани, еще поискать место для рыбалки. А я хотела попробовать найти еще одну местную достопримечательность, о которой в Викепедии говорилось как-то невнятно: «буддийский монастырь в 70 км. от г. Харабали». Еще был вопрос – заезжать ли в Астрахань? С одной стороны, вроде бы близко город – вряд ли еще когда-нибудь специально туда поедем, с другой – никогда нам не нравились большие города… В общем, кинули монетку – выпала Астрахань. Поехали.

img_2054_resize_resize

 На границе Астраханской области нас остановил наряд ДПС, возле которого толпилась стайка нарядных школьников. Тоненькая смуглая девочка просунулась в окошко, поздоровалась, подарила нам кусочек георгиевской ленты и поздравила с наступающим Днем Победы.

            Домчались до города. Нашли Астраханский Кремль.  Долго не могли сообразить, куда поворачивать и где парковаться. Постарались умыться, отряхнуться и, взяв фотоаппарат, пошли глядеть достопримечательность. В Кремле купили мороженного, Таська свое сразу уронила. Прошлись по Астраханскому Кремлю, очень стараясь не спешить и всем интересоваться. Запомнилось, что строили его московские мастера, и что Кремль внутри очень домашний, совсем без официоза. За каждым цветущим кустом сирени целуется парочка. Вернулись к машине, включили навигатор и с облегчением покинули Астрахань.

            Поскольку точное место «буддийского монастыря» не было обозначено, мы долго смотрели на карту, звонили умным друзьям в Москву, и получалось, что это может быть в районе поселка Замьяны, только не ясно, на каком берегу Волги. А в Замьянах паром, и там мы можем переправиться обратно, чтобы снова к ночи встать на Ахтубе. К вечеру приехали в Замьяны, нашли паром, заняли очередь. Через несколько машин впереди – микроавтобус с московскими номерами. Алеша пошел беседовать. Вернулся, рассказал: «Ребята нам не советуют на тот берег – вода стоит высоко, везде подтоплено. Говорят, что здесь, на этом берегу, прекрасная рыбалка и места хорошие, - только надо червя найти».  Поехали по Замьянам, спрашивая у местных жителей, не найдется ли у них в огороде червяков…

Один дед ответил  очень серьезно: «Ушел червяк!»

- Как так?

- Да вот, какую яму ни копай, нет его!

Мы еще немножко поездили по тихим улочкам, и нашелся огород, где червяк никуда не ушел, и дети накопали нам в баночку.

            Увидели пост ДПС, подъехали и спросили про буддийский монастырь. Трое загорелых гайцов удивились, посовещались, и сообщили, что здесь ничего такого нет и быть не может, потому что живут только мусульмане да православные и никого больше. А буддисты, они в Казахстане.

Мы и правда проезжали не раз кладбища, состоящие из двух частей: одна обыкновенная, к крестами и железными крашеными оградками, а другая непривычная и жуткая: толстенные каменные клети без окон и дверей наглухо ограждают клочки земли.

img_2070_resize_resize

  А все села со славянскими названиями вдоль Волги датированы основанием в начале 18 века – времен Петра Алексеевича. Села большие и богатые, с крепкими домами и массой амбаров и гаражей. В каждом селении – не очень изящный, но большой Храм, обязательно только что подновленный, почему-то большей частью крытый темной, «европейской» крышей.

            Не судьба нам с буддийским монастырем. Ну и Бог с ним. Поехали вдоль берега Волги – искать место для лагеря, пока не стемнело.

            Эта наша, последняя на Волге стоянка, оказалась не слишком уютной – сначала, возле селения, берег был очень замусорен и населен полчищами муравьев. Дальше за каждым деревом стояли рыбаки. Да и сама Волга была огромная и очень беспокойная – то большие суда, то гневные бакенщики, с матерными воплями растаскивающие по местам снесенные плывущими ветками бакены.

Но зато здесь было действительно МНОГО рыбы! Я впервые в жизни наблюдала, что можно не нудно сидеть часами на берегу, дожидаясь единственной крохотной рыбешки, а каждые 5 минут буквально бегом кидаться к удочке, вытаскивать серебряных, крупных (до 40 см.) рыбин. На песке стоял наш ярко-розовый таз, накрытый сверху деревяшками – шустрая рыба прыгала и вообще кишмя кишела! Даже я почувствовала робкий азарт, но так ни на что не решилась. Алеха рыбу тут же солил, укутывал от мух марлей и развешивал для просушки на кем-то оставленных веревках с крючками.

            Мы порешили, что глупо возвращаться той же дорогой, что и приехали. На следующий день отправились бескрайними жаркими степями на Волгоград, протащились по многочисленным светофорам сквозь весь город и ушли вдоль Волги на Камышин, оставив левее трассу «Каспий».

            Может быть, мы и зря это сделали. За целый безумно длинный, раскаленный день пейзаж не изменился ни разу, только дрожал воздух над дорогой, и иногда казалось, что впереди – вода. Алешка сказал: «Там стоял гаец, так он нам честь отдавал!»

Господи, Боже мой! Этого еще не хватало! То ли и вправду был там неадекватный гаец, то ли от монотонной дороги у любимого сознание помутилось! Я слегка испугалась, на всякий случай быстро ответила:

- Да ну тебя, не было там никого и ничего!

И это только начало мая! Каков же здесь август?

            Совсем к ночи, совершенно обалдев от такой дороги, мы ждали хоть чего-нибудь, что укажет нам, что день кончен и пора отдохнуть. Вдруг – огни, кафе, заправка, и какой-то маленький человечек на обочине машет руками, зазывая нас остановиться. «Заезжайте, уважаемые! Душ, стоянка, комнаты отдыха – все вместе за 600 рублей!» Мы заехали, выгрузили из машины спящую Таську, отнесли ее на руках в прохладную комнатку с чистым бельем на небогатой кроватке. Сами с наслаждением вымылись, достали шоколад, апельсины, коньяк и уселись релаксировать на открытой верандочке с видом на трассу. И только здесь спросили «А мы где?»

- В Волгоградской области

-А точнее? Мы до Камышина не доехали?

- Нет, немножко не доехали. Это поворот на Чухонастовку

Какое странное название… Может, это от «чухны»? В смысле, каких-нибудь несчастных немцев, выселенных из Поволжья?

            Утром вы позавтракали, вымыли Тасюху и поехали дальше. Про Камышин я помнила только, что это родина Алексея Маресьева, который «Повесть о настоящем человеке» Б.Полевого. Проехали, пугая бедный навигатор, какими-то закоулками через пыльный городок – на одном бульварчике памятник героическому безногому летчику (фигура мужчины в шлеме и летной куртке, как в сказе Бажова, уходит ногами в каменную глыбу). Дальше – берегом Волгоградского водохранилища не без труда выбрались обратно на трассу – к Саратову. Асфальт вдруг пропал, потом снова появился – совершенно пустое «анизотропное шоссе», как в парке аттракционов, ныряющее все вниз и вниз по крутым горочкам. Мы баловались – разгонялись и, выключая двигатель, стремительно неслись по «прикамышинским американским горкам».

И видели мы еще одно, что косвенно указывало на происхождение названия Чухонастовка: на придорожном сарае гордо реял совсем свеженький флаг несуществующей ныне ГДР.

            На заправке, не доезжая Саратова, в районе города Красноармейска, я внезапно купила чудесное большое зеленое полотенце – продукция местного комбината. Вспомнилось, что был у меня когда-то чудесный приятель – Виталик Жумагалиев. Казах, родившийся в деревне Моргентау (в переводе с немецкого – «утренняя роса»), где-то здесь, под Саратовом. Немцев оттуда выслали, казахов привезли, а название осталось… Вот найти бы эту деревню, сфотографировать и отправить фотку Виталику – он, говорят, сейчас в Женеве работает.

Города Саратова мы, измученные Волгоградом, убоялись, свернули раньше и ушли на Пензу. Очень уютная дорожка оказалась – здесь снова начались леса, запахло соснами и влагой, а потом пошел дождик, и ароматы усилились до головокружения. Тенек, перелески – просто счастье! Вот так, и радуй нас, квелых северян, жаркими просторами!

            Снова шарахнувшись от города – Пензы, ушли влево – на Шацк. Немного не доезжая Шацка, вдруг попали в небывалое место – Умет. Дело в том, что весь поселок (или городочек?) состоит из скопления придорожных кафешек, причем количество их достигает 100 и даже больше (я сбилась со счета). И справа от дороги, и слева – каждый домик прирос павильончиком. Все кафе с разнообразными названиями: «Макдональдс», «Кушай!», «На здоровье!», «У Варечки», «У Верочки», «У Деда», «У Бабки», и т.п. Интересно, что вдруг надоумило всех жителей Умета заняться именно этим бизнесом? Успешны ли их дела? И что при такой конкуренции? Бог весть… Вон, одна кафешечка совсем покосилась, и вывеска «Надежда» давно не крашена, - едва читается. Фанерная дверца закрыта на крошечный навесной замочек, и все такое грустное… Может, померла Надежда?

            В Умете мы есть не хотели, а вот потом проголодались, и, как назло, все признаки человеческого жилья пропали. Когда солнце уже садилось, мы отметили, что явно забрались на север – 10 часов, а еще светло. Наконец нашелся нам «стол и дом». Домик слева от трассы неспешно ремонтировал восточный мужчина. Он прибивал к крыльцу какие-то неновые доски, но надпись «кафе» на домике имелась, и оба окошка были разрисованы снаружи цветастыми заварными чайниками. Внутри нас встретили две восточные женщины в длинных полосатых платьях, шароварах и сафьяновых расшитых тапочках. Одна из них совсем не говорила по-русски, а другая – сбивчиво и непонятно. Но накормили нас по-царски: с белоснежными скатертями, розочками из огурцов и морковки и такими нежными и сочными кебабами, уложенными на свежие, пропитавшиеся мясным соком лепешки! Таких люля ни я, ни Алешка отродясь не пробовали! Говорящая женщина рассказала, что они всего неделю, как открылись. И что заезжайте, мол, мы только по-домашнему готовим.

            Конечно, мы объелись и разомлели, но решили все же взять себя в руки и доехать до дома. Чего уж там осталось – мы почти возле Рязани, а оттуда уже рукой подать!

            И доехали, где-то к четырем утра. Засыпали, сменяли друг друга, продирались к Москве по праздничным заполоненным подмосковным дорогам. Приехали в Черное, ничего не разбирали, только ребенка донесли до постели. И повалились спать.

            … А наутро, вернее, когда мы проснулись и выползли, нас встретила, окружила и обняла уже наша, нежная и очень долгожданная весна, похожая на «дражайшую и незабвенную Катерину Матвевну», о которой грезил красноармеец Сухов, истомленный белым солнцем пустыни.